«Ад! где твоя победа?»: Страстная седмица на полотнах Михаила Нестерова

Сегодня, в преддверии Страстной седмицы, предлагаем обзор произведений Михаила Васильевича Нестерова, связанных непосредственно с евангельскими событиями, вспоминаемыми в эти дни. Не все представленные здесь полотна являются единым циклом и написаны в разные периоды творчества художника, но мы рассмотрим их именно в хронологическом порядке.

Первая композиция «Воскрешение Лазаря» — эскиз росписи северной стены церкви во имя благоверного князя Александра Невского в Абастумане (1898–1899). К работе Нестеров был приглашен великим князем Георгием Александровичем, который проводил в своем грузинском имении последние годы жизни в связи с туберкулезом. Для художника, не впервые работавшего над росписью храма и привыкшего к духовным цензорам, комиссиям и определенным срокам, это была великолепная возможность в полной мере реализовать свое творческое видение. В 1900 году, уже после создания росписи, Нестеров написал по данному эскизу картину, но та не понравилась художнику, и он разрезал полотно на части, оставив нетронутым только лик Христа.

Фрагмент полотна с фигурой Иисуса хранится в Башкирском государственном художественном музее в Уфе, а эскиз росписи находится в Русском музее.

Сюжет, запечатленный на стене церкви, описан в Евангелии от Иоанна:

«Итак, отняли камень от пещеры, где лежал умерший. Иисус же возвел очи к небу и сказал: Отче! благодарю Тебя, что Ты услышал Меня; Я и знал, что Ты всегда услышишь Меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что Ты послал Меня. Сказав это, Он воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон. И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лицо его обвязано было платком. Иисус говорит им: развяжите его, пусть идет» (Ин. 11:38–44).

Второе полотно также является эскизом росписи северной стены Абастуманской церкви, изображая Вход Господень в Иерусалим, и хранится в Государственном Русском музее в Санкт-Петербурге.

«И привели осленка к Иисусу, и возложили на него одежды свои; Иисус сел на него. Многие же постилали одежды свои по дороге; а другие резали ветви с дерев и постилали по дороге. И предшествовавшие и сопровождавшие восклицали: осанна! благословен Грядущий во имя Господне! благословенно грядущее во имя Господа царство отца нашего Давида! осанна в вышних!» (Мк. 11:7–10).

«Моление о чаше» — третий эскиз росписи, но уже южной стены церкви.

«Пришли в селение, называемое Гефсимания; и Он сказал ученикам Своим: посидите здесь, пока Я помолюсь. И взял с Собою Петра, Иакова и Иоанна; и начал ужасаться и тосковать. И сказал им: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте. И, отойдя немного, пал на землю и молился, чтобы, если возможно, миновал Его час сей; и говорил: Авва Отче! всё возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты. Возвращается и находит их спящими, и говорит Петру: Симон! ты спишь? не мог ты бодрствовать один час? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна. И, опять отойдя, молился, сказав то же слово. И, возвратившись, опять нашел их спящими, ибо глаза у них отяжелели, и они не знали, что Ему отвечать. И приходит в третий раз и говорит им: вы всё еще спите и почиваете? Кончено, пришел час: вот, предается Сын Человеческий в руки грешников. Встаньте, пойдем; вот, приблизился предающий Меня» (Мк. 14:32–42).

Картина «Голгофа» написана Нестеровым в 1899 году по мотивам эскиза, созданного ранее для Абастуманской церкви.

Философ Василий Розанов, увидев полотна на выставке, заявил прямо: «Не его [Нестерова] дело писать Бога». Уже тогда критики-современники говорили о «нестеровском стиле», который выражался в лирическом, поэтизированном характере церковных росписей, не совсем вписываясь в иконописные каноны. Сам художник так писал о своем творчестве: «Я полагал найти свой собственный стиль, в котором бы воплотилась какая-то моя вера, творческая сила, лицо, душа, живая и действительная душа художника. Мне думалось, что в деле веры, религии, познания Духа Божия это было необходимо». Нестеров считал стиль своей верой, а стилизацию (иконописную традицию) — «чьей-то» верой, в которой есть опасность спрятать отсутствие веры собственной.

Касательно «Голгофы» художник признавался своему другу Александру Турыгину: «Трагедия — для меня задача небывалая. Да и формы более строгие, чем обычно, дают мне много забот». Нестерову все же удалось решить поставленную задачу, обратившись к языку стиля модерн.

О судьбе картины нам сообщает Третьяковская галерея: после участия в XXVIII передвижной выставке 1900 года Нестеров отдал полотно на нужды русско-японской войны (в пользу Красного Креста), где, по словам художника, «ее купил какой-то сибиряк и увез к себе».

Картина «Распятие» (Пермская галерея, 1908 г.) была выполнена для церкви Казанской иконы Божией Матери Успенского монастыря в Перми и больше опирается на иконописные каноны, в отличие от предыдущей работы художника над тем же евангельским сюжетом. Повествуя о данном полотне, хочется напомнить, что на тот момент Нестеров уже застал одно из самых трагических событий российской истории XX века — Первую русскую революцию. Будучи с детства глубоко религиозным человеком, художник, по словам близких ему людей, был твердо убежден, что будущее России зависит от способности каждого отдельного человека улучшить свое нравственное состояние. Возможно, Михаил Васильевич вложил в «Распятие» не только библейский смысл, но и собственное видение духовного положения России.

«Сошествие Христа во ад» (Государственный Русский музей, 1895 г.) — эскиз образа иконостаса храма Воскресения Христова в Петербурге. По словам самого Нестерова, он избегал изображать «сильные страсти», используя как правило сдержанную гамму тонов: зеленых, розовых, голубовато-синих. Поэтому отдельно хочется обратить внимание на деталь, объединяющую «Распятие», «Голгофу» и «Сошествие во ад», — использование художником алого цвета. Хитон на плечах Иоанна «созвучен» линии горизонта и зловещему отсвету ада под ногами Христа. Будто природа ужасается неестественности смерти Сына Человеческого, и этот пейзаж становится отражением скорби и страха самого молодого из апостолов. Но пройдет время, и Иоанн возвестит в своем послании: «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх».

«Жены-мироносицы» (Третьяковская галерея, 1889) — эскиз одноименной картины, написанный Нестеровым во время первого путешествия по Италии. Южная природа острова Капри, так похожая на пейзажи Палестины, вдохновила художника на двадцать этюдов, но увидеть картину публике было не суждено. Согласно информации, предоставленной музеем Павла и Сергея Третьяковых, творец уничтожил полотно, оставив в наследие лишь эскиз. Здесь женщины, вопреки страху быть пойманными, спешат помазать тело Иисуса Христа миром по иудейскому обычаю, но ангел, отваливший камень от погребальной пещеры, уже готов сообщить им радостную весть.

Еще один сюжет Нестерова, изображающий благовестие Марии Магдалине, Марии Клеоповой и Саломии о воскресшем Иисусе, можно наблюдать на южной стене Покровского собора Марфо-Мариинской обители. Продолжая тему символизма алого цвета, стоит обратить внимание на яркие бутоны у ног героев триптиха. Цветы эти — словно свежая, трепетная надежда, распускающаяся в сердцах тех, кто погрузился во тьму потери и затем вновь обрел любимого Учителя. А Спаситель — Распятый, Сошедший во ад и Воскресший на третий день — наглядно показал, что Он и есть та Любовь, которая изгоняет страх.

Завершить данную подборку хотелось бы «Воскресением Господним» — эскизом запрестольного образа левого придела Владимирского собора в Киеве (Государственный Русский музей, 1891 г.). Нетварный свет, изображенный Нестеровым нежными цветами утренней прохлады, цветки ирисов, лепестками опадающие к ногам Богочеловека; гаснущие в предрассветном небе звезды, вечнозеленое деревце лимона, застывший в смиренном благоговении ангел — все на этом полотне вторит словам апостола Павла: «Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?».

Михаил Васильевич Нестеров, создавший данные полотна в разной хронологической последовательности, сам того не замышляя, сделал нас соучастниками не только евангельских событий, но также и своей веры, которую он так стремился выразить через свой особый художественный стиль.

Покровский собор Марфо-Мариинской обители открыт для посещения каждый день. Безусловно, стоит прийти и вживую увидеть росписи Нестерова, чтобы ощутить ту духовную силу, которую несет в себе его творчество и неповторимая палитра.