Потомок графини Олсуфьевой передала копию письма Великой княгини Елизаветы Федоровны

В Марфо-Мариинскую обитель с визитом приезжала Ирина Сомова — потомок графини Александры Андреевны Олсуфьевой, обер-гофмейстерины Великой княгини Елизаветы Федоровны. Гостья передала в дар Дому-музею ценный экспонат — обрамленную в виде креста фотографию двух подлинных писем святой преподобномученицы Елизаветы на французском языке. Копия выполнена в натуральную величину и преподнесена на молитвенную память о графине Александре Андреевне Олсуфьевой.

Оригинальный экспонат находится в Италии, в семье князя Валерия Боргезе, внука Дарьи Васильевны Боргезе (урожденной Олсуфьевой), внучки Александры Андреевны и крестницы Великой княгини. Именно Дарья, будучи очень художественной натурой, так оформила письма. «Всю жизнь они висели у нее над кроватью, — рассказывает Ирина Сомова. — Посыл писем очень глубокий, она считала их святынями».

Первое письмо переведено на русский язык Марией Васильевной Михаэллес (1907–1988) (урожденной Олсуфьевой, сестрой Дарьи Боргезе) и впервые опубликовано в книге Л. Миллер «Святая мученица Российская Великая княгиня Елизавета Федоровна»:

«Дорогая Аликс, Господь опять Своей великой милостью помог нам провести эти дни внутренней войны, и сегодня я имела безграничное утешение молиться... и присутствовать на Божественной службе, когда наш Патриарх давал благословение. Святой Кремль, с заметными следами этих печальных дней, был мне дороже, чем когда бы то ни было, и я почувствовала, до какой степени Православная Церковь является настоящей Церковью Господней. Я испытывала такую глубокую жалость к России и к ее детям, которые в настоящее время не знают, что творят. Разве это не больной ребенок, которого мы любим во сто раз больше во время его болезни, чем когда он весел и здоров? Хотелось бы понести его страдания, научить его терпению, помочь ему. Вот, что я чувствую каждый день. Святая Россия не может погибнуть. Но Великой России, увы, больше нет. Но Бог в Библии показывает, как Он прощал Свой раскаявшийся народ и снова даровал ему благословенную силу. Будем надеяться, что молитвы, усиливающиеся с каждым днем, и увеличивающееся раскаяние умилостивят Приснодеву и Она будет молить за нас Своего Божественного Сына и что Господь нас простит.

Ваша постоянная молитвенница Елизавета».

«Я знала об этом письме, но забыла, что читала его перевод, — вспоминает Ирина Сомова. — Когда я была у своих кузенов в Италии, они показали мне оригинал письма Великой княгини на французском языке, но разобрать почерк было очень сложно. Я лишь смогла определить слова “enfant malade” — больной ребенок. И тут же вспомнила, что уже читала это письмо. В 90-е годы Любовь Миллер, которая написала первую биографию Елизаветы Федоровны, была в Италии и встретилась с сестрой Дарьи Марией. Она перевела для Любови Миллер это письмо».

Встреча Великой княгини Елизаветы Федоровны и Александры Андреевны Олсуфьевой

Графиня Александра Андреевна Олсуфьева (1846–1929) происходила из известного дворянского рода Миклашевских. Познакомились они практически сразу после того, как Елизавета Федоровна прибыла в Россию в 1880-х годах. Великая княгиня посетила Саввино-Сторожевский монастырь и некоторое время прожила у Олсуфьевых в усадьбе Ершово, которая находилась неподалеку от Ильинского. Там состоялась их первая встреча.

Александра Андреевна была сначала фрейлиной императрицы Марии Федоровны, а в 1891 году назначена гофмейстериной двора Великой княгини Елизаветы Федоровны.

«Что такое гофмейстерина? Это немецкое слово из двух составляющих: “Hof” — двор, “Meister” — мастер. То есть она была самой высокопоставленной дамой при дворе Великой княгини — поясняет Ирина. — Она не только оказывала ей поддержку, но и управляла ее двором: организовала придворные мероприятия, заведовала ее канцелярией, руководила ее фрейлинами. Такая деятельность требовала не только административных, но и дипломатических навыков». 

Служение и дружба

Отношения Великой княгини Елизаветы Федоровны и графини Александры Андреевны выходили далеко за рамки служебных. Елизавета Федоровна никогда не относилась к приближенным как к слугам — они становились ее друзьями. Графиня Олсуфьева была для нее близкой подругой, которой можно было доверить самое сокровенное. Даже когда Великая княгиня оставила свет и посвятила себя Марфо-Мариинской обители, их дружба продолжалась. «Своих друзей я храню всю жизнь, земную и небесную», — писала Елизавета Федоровна в одном из писем своей гофмейстерине. В самом последнем письме в апреле 1918 года Великая княгиня пишет: «Молитесь за нас, моя дорогая. Сердечно Ваш “постоянный преданный друг”. Благодарю за бесценное прошлое».

Александра Андреевна состояла во множестве благотворительных комитетов и организаций имени Великой княгини: Московский дамский благотворительный тюремный комитет, Общество попечения о неимущих и нуждающихся в защите детях в Москве, Звенигородский комитет Елизаветинского благотворительного общества, Первый Санкт-Петербургский дамский комитет Российского Общества Красного Креста, была начальницей женского Комитета помощи военным лазаретам и опекуном Военного Лазарета в Звенигороде. Сама она много жертвовала на Марфо-Мариинскую обитель, часто бывала здесь, и даже присутствовала при посвящении Великой княгини Елизаветы Федоровны в крестовые сестры.

Муж ее, граф Алексей Васильевич Олсуфьев (1831–1915), был гусаром, участником Крымской войны и военных действий на Кавказе. В Русско-турецкой войне он был адъютантом Великого князя Николая Николаевича-старшего. Он также занимался благотворительностью: был почетным опекуном Московского Присутствия опекунского совета учреждений Императрицы Марии, директором Измайловской военной богадельни Императора Николая I, членом Александровского комитета о раненых. Увлекался древнеримской поэзией и оставил работы о Ювенале и Марциале. До революции чета Олсуфьевых приобрела виллу во Флоренции, что впоследствии спасло семью в изгнании.

Письма, соединившие поколения

В апреле 1918 года, за несколько месяцев до мученической кончины, последовало еще одно письмо графине от Великой княгини:

«...Если мы глубоко вникнем в жизнь каждого человека, то увидим, что она полна чудес. Вы скажете, что она полна ужаса и смерти! Да, это так. Но нам не дано знать, зачем нужна кровь этих жертв. Там, на небесах, они поймут все и, конечно, обретут покой и настоящую родину — небесное отечество...».

Сама Александра Андреевна писала о Великой княгине в статье 1922 года:

«Зная ее так хорошо… я могу с уверенностью сказать, что она благодарила Бога за то, что через страдания ей было открыто место среди Его избранных. Она была из того же теста, что и раннехристианские мученики, погибшие на римских аренах. Возможно, наши внуки увидят, как Церковь причислит ее к лику святых».

Продолжение дружбы в поколениях

В 1918 году Александра Андреевна эмигрировала в Италию. Там с поддержкой Виктории Баттенбергской она написала первые воспоминания о Елизавете Федоровне. Книга оказалась настолько успешной, что издавалась трижды на английском языке — все средства от продажи пошли на поддержку русских беженцев, оказавшихся в трудных условиях за рубежом.

У Александры Андреевны и Алексея Васильевича было двое сыновей — Василий и Андрей. Их дети оказались среди беженцев вынуждены покинуть Россию во время Гражданской войны. Семья осела в Италии, где дети завершили свое образование. Большинство потомков Олсуфьевых и сегодня живут здесь. «Они итальянцы, которые нежно любят Россию, — говорит Ирина Сомова о дарителе Валерия Боргезе и его семье. Все они интересуются русской историей».

Переданная в дар копия писем займет достойное место в экспозиции Дома-музея Великой княгини как свидетельство той любви и верности, которые связывали святую преподобномученицу Елизавету с ее близкими всегда, даже в самые тяжелые дни.