«Моя музыка — это плод моего характера»: духовный и творческий путь Сергея Рахманинова

В этот день, 1 апреля, 1873 года родился Сергей Васильевич Рахманинов — великий русский композитор, пианист, дирижер. Он был не просто гением музыки, но еще и глубоко верующим человеком, для которого православная традиция и дела милосердия были важной частью жизни.

«Я русский композитор, — писал Рахманинов, — и моя Родина наложила отпечаток на мой характер и мои взгляды. Моя музыка — это плод моего характера, и поэтому единственное, что я стараюсь делать, когда сочиняю, — это заставить ее прямо и просто выражать то, что у меня на сердце».

Бабушка Сергея по материнской линии, Софья Александровна Бутакова, старалась воспитать в нем ответственность за свои поступки, преданность долгу и делу. Сильная воля, любовь к разменному, четкому укладу жизни и дисциплине труда, великодушие, умение сочувствовать людям не словом, а делом — все эти черты характера Рахманинова есть отражение характера Софьи Александровны в любимом внуке.

Переплетение веры и музыки

Сережина бабушка была женщиной глубоко религиозной и настоящим знатоком церковного пения. Часто бывал в доме Бутаковой и звонарь Софийского собора Великого Новгорода Егор — виртуоз, настоящий артист с большой буквы. Юный Сережа поднимался вместе с Егором на колокольню, где завороженно смотрел на подготовку к предстоящему чудесному действу.

«Одно из самых дорогих для меня воспоминаний детства связано с четырьмя нотами, вызванивающимися большими колоколами Софийского собора... Четыре ноты складывались во вновь и вновь повторяющуюся тему, четыре серебряные плачущие ноты, окруженные непрестанно меняющимся аккомпанементом», — позже писал Рахманинов. В 1901 году незабываемый звон новгородских колоколов воскреснет в звуках Второго фортепианного концерта, и останется с нами навсегда.

Уже в зрелые годы, будучи знаменитым пианистом и композитором, Рахманинов сохранил эту тягу. Он часто ездил в Андроников монастырь, чтобы слушать на богослужениях монашеские песнопения. Он пытался охватить необъятную, тревожную русскую жизнь, которую он чувствовал сердцем. Итогом этих исканий стало создание двух главных духовных сочинений — «Литургии св. Иоанна Златоуста» и «Всенощного бдения», последнее из которых он считал вершиной своего творчества.

Вера для Рахманинова была неразрывно связана с конкретным местом — имением Ивановка Тамбовской губернии. Там он не только творил, но и вел большое хозяйство, помогая крестьянам. В 1913 году, когда врачи уже не надеялись на спасение его дочерей, девочки неожиданно выздоровели. И в благодарность Богу Рахманиновы подарили крестьянам Ивановки 209 десятин своей земли — поступок, почти немыслимый для помещика того времени.

Революцию 1917 года композитор не принял. В конце года, воспользовавшись приглашением на гастроли в Швецию, он навсегда уехал с семьей из России. На чужбине его настигла тоска. Он писал: «Лишившись Родины, я потерял самого себя. У изгнанника... не остается желания творить, не остается иных утешений, кроме нерушимого безмолвия… воспоминаний». С 1918 года композитор живет в Америке и занимается концертной деятельностью. Популярность Рахманинова была огромна, и до конца жизни слава лучшего пианиста в мире по праву принадлежала ему.

Дела милосердия

Вместо новых симфоний Рахманинов занялся тем, что считал своим христианским долгом — стал помогать нуждающимся. В начале 1920-х, когда в Советской России свирепствовал голод, он начал отправлять оттуда своим бывшим коллегам, друзьям и даже незнакомым людям огромные посылки. 49 фунтов муки, рис, сгущенное молоко, сахар — почтовые служащие удивлялись масштабам: «Он что, собирается пол-Москвы накормить?!» Рахманинов высылал ежемесячно по 20–30 таких грузов. Пианистка Елена Гнесина вспоминала, как коллектив ее училища пил кофе со сгущенкой и ел пироги, присланные маэстро. Среди тех, кто получал его помощь, были К. С. Станиславский и композитор А. Гречанинов.

С годами благотворительность Рахманинова стала системой. Он тратил на помощь другим примерно треть своих гонораров, стараясь делать это максимально незаметно. Однажды после концерта в Карнеги-холле к нему за кулисы пришел изобретатель Игорь Сикорский. Рахманинов, не раздумывая, отдал ему весь свой гонорар за вечер — пять тысяч долларов. «Я верю в вас и в ваш самолет! Вернете, когда сможете», — сказал он. Рахманинов оплачивал обучение русских студентов во Франции, содержал целый пансионат для юных эмигрантов, помогал композитору Николаю Метнеру, философу Ивану Ильину. При этом сам он вел жизнь удивительно скромную: селился в угловых номерах гостиниц, чтобы не мешать соседям игрой на рояле.

Помощь в Великой Отечественной войне: «верю в полную победу»

А потом началась война. И Рахманинов переступил через себя: он по-прежнему не любил большевиков и не принимал советскую власть, но решил, что судьба его страны важнее идеологических разногласий. Ему было важно помочь русским людям победить нацизм.

Рахманинов одним из первых решил, по словам его жены, «показать своим примером всем русским, что надо в такое время забыть … несогласия и объединиться для помощи… изнемогающей и страдающей России». Он дает концерты и половину сбора жертвует Международному Красному Кресту, а половину — генеральному консулу СССР в Нью-Йорке для передачи Советскому правительству.

Один из первых чеков, направленных советскому консулу в Нью-Йорке, Рахманинов сопроводил письмом: «Это единственный путь, каким я могу выразить мое сочувствие страданиям народа моей родной земли за последние несколько месяцев». А другое пожертвование он прокомментировал так: «От одного из русских — посильная помощь русскому народу в его борьбе с врагом. Хочу верить, верю в полную победу».

Он мечтал вернуться, хотел приехать с концертами в освобожденные Ленинград, Сталинград и Москву, начал писать «Сталинградскую симфонию». Но в начале 1943 года врачи обнаружили у него прогрессирующий рак. За несколько дней до своего 70-летия, находясь в Калифорнии, Рахманинов попросил позвать священника. 27 марта, уже в беспамятстве, он причастился Святых Христовых Тайн. А через несколько часов, на исходе Крестопоклонной недели Великого поста, тихо скончался. В его предсмертные минуты жена читала ему сводки с фронта — они были победными. «Слава Богу», — прошептал он, узнав о разгроме немцев под Сталинградом.

Отпевали великого композитора в храме в честь иконы Божией Матери «Взыскание погибших», а похоронили на русском кладбище в Кенсико под Нью-Йорком. Но всю свою жизнь — и в музыке, и в делах — он оставался верен той России, которую сохранил в сердце еще в самом детстве.

В Марфо-Мариинской обители милосердия идет подготовка к пасхальной акции «Красное яичко». И сегодня, в день памяти Сергея Рахманинова, мы приглашаем вас поучаствовать в ней — так же, как он когда-то присоединялся к делам милосердия, соединяя в своей жизни веру и помощь ближнему.

Традицию проведения акции «Красное яичко» заложила святая Великая княгиня Елизавета Федоровна: в 1913–1916 годах она дарила красное пасхальное яичко тем, кто помогал бедным детям.

Сделав пожертвование, вы получаете авторскую заставку на телефон по мотивам росписи Покровского собора Обители. Вы сможете отправить ее близким и тем самым поделиться с ними пасхальной радостью и предложить стать участником доброго дела.

Все собранные средства пойдут на помощь тем, кто сегодня ждет нашей поддержки: одиноким пожилым людям, многодетным и приемным семьям, детям с особенностями развития, людям в кризисной ситуации.