Из истории создания Марфо-Мариинской обители

28.03.2019
Из истории создания Марфо-Мариинской обители

В 2019 г. Марфо - Мариинской обители милосердия, основательницей которой является преподобномученица княгиня Елизавета Федоровна, исполнилось 110 лет. Предлагаем вниманию читателей главы из книги Любови Миллер «Святая мученица Российская Великая княгиня Елизавета Феодоровна», рассказывающие об идее создания и первых годах существования Марфо-Мариинской обители.

Глава 10

С момента кончины Великого князя Сергея Александровича Елизавета Феодоровна еще глубже ушла в молитву. Она не снимала траур, все время проводила в храме и очень редко куда выходила. Она получила полное отвращение ко всякой животной пище. Вероятно, ужас той картины, которая представилась перед ней после взрыва бомбы, навсегда оттолкнул ее от употребления мяса и даже рыбы. Ее ежедневным столом являлись теперь только молоко, хлеб, овощи и яйца. И этим она питалась еще задолго до того, как стала монахиней.

На ее лице все время оставалось выражение безысходной тоски, и это продолжалось до тех пор, пока она не осознала суетности этого мира и не перешла в мир духовной жизни. Тогда ее глаза стали излучать спокойствие и радость, как будто она своим внутренним взором уже видела красоту иного мира.

Елизавета Феодоровна не отошла от своего общественного и благотворительного труда, а, наоборот, отдалась ему еще с большим усердием. Во всех домашних и хозяйственных делах она следовала по стопам своего покойного супруга, и при каждом возникавшем вопросе ее первой мыслью было: «Как в этом случае поступил бы Сергей?» (Из воспоминаний Великой княгини Марии Павловны.)

Елизавета Феодоровна изменила вид своей спальни в Николаевском дворце, которая стала напоминать монашескую келью. Вся роскошная мебель была оттуда вынесена. Стены перекрашены в белый цвет и кругом повешены только иконы и картины духовного содержания. В углу она поставила большой деревянный крест, внутри которого были вложены куски одежды Сергея Александровича, в которой он был в момент своей смерти.

Чтобы не быть одной на праздник Святой Пасхи, Великая княгиня поехала с детьми в Царское Село, где среди Императорской семьи она надеялась забыть свое горе.

Но праздничные дни Светлого Христова Воскресения 1905 года проходили в атмосфере предчувствий грядущих тяжелых событий: русская армия продолжала терпеть поражения на фронте, а внутри страны все явственнее ощущалась работа революционеров. Настроение Императорской четы не было веселым.

Елизавета Феодоровна первый год встречала праздник Святой Пасхи одна, без мужа. Вероятно, она вспоминала счастливые годы, когда вдвоем с Сергеем она так радостно проводила эти великие дни, и эти воспоминания усугубляли ее грусть. Она старалась бежать от светской жизни и искала себе новых путей.

На летний период она поехала в Ильинское, где решила организовать госпиталь для раненых. Этому делу она стала уделять все свое время. Не жалея себя, она ухаживала за ранеными и в этой работе стала находить себе успокоение.

В Москве, около Кремля, Елизавета Феодоровна арендовала помещение и открыла там тоже госпиталь для раненых. Таким образом, сама еще не сознавая этого, она стала готовить себя к полному самоотречению и самопожертвованию для блага других.

Осенью 1905 года революция шагала уже полными темпами: крестьяне жгли помещичьи усадьбы и жестоко расправлялись с помещиками, рабочие бастовали, в губерниях было убито несколько губернаторов.
После заключения мира с Японией возник вопрос о скорейшем возвращении русских войск с Дальнего Востока в Россию. Но это очень осложнялось забастовкой рабочих железных дорог.

Забастовки и беспорядки всколыхнули всю Россию, а в Москве все это безумие грозило разразиться полным восстанием.

Великая княгиня Мария Павловна в книге «Educationof a Princess» пишет, что все средства сообщения: почта, телеграф и телефон — были прерваны; в городе ощущался недостаток в воде и провизии. Николаевский дворец освещался только потому, что в Кремле была своя электросиловая станция, но вечерами боялись зажигать огни. Лампы в комнатах дворца стояли под столами, чтобы не привлекать внимания извне. Ворота Кремля держали закрытыми, и только днем можно было въехать туда по особому пропуску.

Несмотря на предупреждения полиции, Великая княгиня Елизавета продолжала ежедневно выезжать из Кремля, чтобы быть в своем госпитале.

В той же книге Великая княгиня Мария Павловна описывает один такой случай, когда ввиду особо тревожного положения в городе Елизавета Феодоровна, чтобы не быть узнанной, пошла в свой госпиталь пешком в сопровождении только одного генерала Лайминга1.

Был уже поздний вечер, а Елизавета Феодоровна все не возвращалась домой. Княжна Мария с братом Дмитрием стали очень беспокоиться, не случилось ли какого несчастья с их тетей Эллой.

Когда Великая княгиня вернулась домой и села за стол, где ожидал ее уже давно остывший ужин, княжна Мария, несмотря на приученную сдержанность и строгие правила этикета, не выдержала и стала высказывать все, что накопилось в ее молодой душе, упрекая Елизавету Феодоровну в излишнем рвении и неосторожности.
Великая княгиня сидела молча и не прерывала ее. Когда же Мария Павловна упомянула имя Сергея Александровича, она опустила голову и заплакала. Потом она начала говорить, что госпиталь и раненые стали для нее главным в ее жизни и что этого Сергей, вероятно, не одобрил бы. Она говорила о своем одиночестве и о том, что, ухаживая за несчастными больными, она забывает свое горе.

После этого разговора Великая княгиня, чтобы не причинять беспокойства детям, больше не ходила в свой госпиталь по вечерам.

Одно письмо Елизаветы Феодоровны брату Эрнесту до некоторой степени отражает тревожное положение в России в революцию 1905 года, а также и состояние души Великой княгини, и ее любовь к России. Она еще во время первой революции была полна решимости, если настанет опасная ситуация, не только не оставлять своей новой родины — России, но даже и умереть там.


Москва, 19 ноября/2 декабря 1905 г.
Дорогой Эрни!
Только несколько строк, которые я попросила Машу взять, так как она едет в... и наша почта опять остановилась. Все идет от худшего к худшему, и не надо строить себе никаких иллюзий, что лучшee время наступит через несколько месяцев. Мы живем во времена революции. Как все обернется — никто не знает, так как правительство такое слабое, или, скорее сказать, кажется, что его и не существует.

Физически мы себя чувствуем очень хорошо и имеем крепкие нервы и не думаем переезжать. Ничто не сможет заставить меня оставить это место. Конечно, если случится самое худшее, я всегда смогу безопасно отправить детей Павла. Но я буду или жить, или умру здесь. Мне кажется, что я вросла в это место, и не боюсь. Я вполне спокойна и счастлива, да, счастлива сознавать, что мой дорогой2 находится в мире близко от Бога и что он не переживает это ужасное время.

Мои молитвы и сердце — около тебя. Мы всегда рядом; и наша жизнь готовит нас к Следующей, и мы должны быть готовы так, как только наши слабые души могут, чтобы идти в наше Настоящее жилище. Да благословит вас обоих Господь, дорогие.
Твоя любящая Элла.


В поздравительной открытке брату Эрнесту к Рождеству Христову и Новому, 1906 году Елизавета Феодоровна писала:

...Да поможет нам Господь перейти от этого тяжелого времени к лучшему будущему, когда мы сможем встретиться с вами, дорогие. Теперь наши молитвы соединяются в нежной любви, и да будет всегда так...
17 октября (ст. ст.) 1905 года Император Николай II подписал Манифест о создании Государственной Думы.

* * *

Когда и при каких обстоятельствах зародилась мысль у Великой княгини Елизаветы Феодоровны о создании Марфо-Мариинской обители — неизвестно. Вероятно, это было в конце 1906 года.

Продолжая носить траур по мужу, Елизавета Феодоровна ходила по церквам и госпиталям. Ни на каких светских увеселениях она не появлялась. Если ей необходимо было присутствовать на бракосочетаниях или крестинах родственников или друзей, то она приходила только в храм, чтобы помолиться во время самого таинства, а на официальную часть торжества никогда не оставалась. Сразу же после церковного обряда она уезжала к себе домой.

В высшем свете ее некоторые упрекали за то, что она не выпивала и бокала шампанского за здоровье молодых или крещеного младенца. Но на эти разговоры Елизавета Феодоровна не обращала внимания. Ее мысли были заняты совершенно другим. Она хотела всю свою остальную жизнь посвятить служению Богу и людям3 .

У Великой княгини Елизаветы были замечательные драгоценности. Ее муж Сергей Александрович любил драгоценные камни и красивые украшения и всегда делал прекрасные подарки своей супруге в виде дорогих ювелирных изделий. Драгоценные вещи Елизаветы Феодоровны находились в специальных шкатулках в шкафу, и по количеству и красоте их можно было сравнить только с выставкой ювелирного магазина (из воспоминаний Великой княгини Марии Павловны).

Елизавета Феодоровна, как сказано выше, любила красиво и со вкусом одеваться и украшала свои наряды драгоценностями. Сергей Александрович также заботился, чтобы его супруга была всегда соответствующе одета.

Теперь, после кончины мужа, Великая княгиня хотела покончить навсегда с прошлой жизнью. Она решила употребить все свое богатство на благо и нужды других.

Она знала историю каждой своей драгоценной вещи, и все это было связано с ее любимыми: с дорогими матерью и отцом, с бабушкой, королевой Викторией, с сестрами и братом, с Сашей и Минни и с Сергеем. То или иное украшение навевало грустные воспоминания о родительском доме и о прошедшей счастливой жизни. Теперь все это кончилось. Ее мать, отец, королева Виктория и Саша, чьи подарки так согревали Елизавету Феодоровну, уже ушли в иной мир, а теперь за ними последовал и Сергей.

Великая княгиня решила сразу расстаться со всеми этими дорогими вещами, чтобы больше ничто не связывало ее со светской жизнью. Впереди стояли другие задачи и другая жизнь ожидала ее.

Она собрала все свои украшения, сняла с руки обручальное кольцо и тоже присоединила его к ним. Все это она тщательно рассортировала и разделила на три группы. Одна — подарки от Императорской семьи — были отданы казне; другую часть Великая княгиня подарила своим родственникам, а третью, самую большую, она решила употребить на осуществление задуманного ею плана — постройки обители молитвы, труда и милосердия.

Кроме драгоценностей, она собрала все свои ценные предметы искусства и стала все это распродавать, чтобы собрать больше денег для будущей Марфо-Мариинской обители. К Елизавете Феодоровне вернулась энергия, прежде утраченная от горя, и окружавшие ее близкие и друзья заметили, что она обрела какую-то цель в жизни, к которой стала стремиться. Но о своих мыслях и идеях она пока ничего никому не говорила.


____________________________

[1] Генерал Лайминг  был воспитателем князя Дмитрия и искренним другом семьи.

[2] Покойный супруг Елизаветы Феодоровны

[3] Когда племянница Елизаветы Феодоровны, Мария Павловна, выходила замуж за шведского принца Вильяма в 1908 году, Великая княгиня, одетая в простое белое креповое платье с белой вуалью на голове, благословила невесту иконой и присутствовала только в храме во время бракосочетания. На свадебный прием она не осталась.

Брак Великой княгини Марии Павловны не был удачным. Вскоре она разошлась с мужем и, тоскуя по родине, вернулась из Швеции в Россию. Во время Первой мировой войны, окончив кур¬сы сестер милосердия, Мария Павловна работала сначала сестрой на передовых позициях, а потом заведовала госпиталем для раненых в Пскове. После революции она вторично вышла замуж — за князя Путятина — и бежала с мужем за границу, где провела много лет в труде и скитаниях. Она описала свою жизнь в книгах «Education ofа Princess», New York, Viking Press 1931, и «А Princess in exile», Cassele and C° Ltd., USA. 1932.



Миллер Л.П. Святая мученица  Российская Великая княгиня Елизавета Феодоровна. М.: Паломник, 2017.




Возврат к списку

© 2014-2019. Все права защищены.
Марфо-Мариинская Обитель милосердия.

СОКОЛ - Создание сайта
119017, г. Москва, ул.Большая Ордынка, д. 34
Телефон: 8-499-704-21-73
E-mail: mmom.pokrov@gmail.com