Великая княгиня в своей приемной в Обители
«Ни одной минуты я не чувствую, что совершаю подвиг...» — это из письма Великой княгини Николаю II. После бури увещеваний, которую обрушили на нее родные и близкие, не понимающие ее добровольного отречения от мира, Елизавета Феодоровна пишет императору: «...многим кажется, что я взяла неподъемный крест и либо пожалею об этом и сброшу его, либо рухну под его тяжестью. Я же приняла это не как крест, а как дорогу, полную света, которую указал мне Господь после смерти Сергея, и стремление к которой уже много-много лет назад появилось в моей душе. Не знаю, когда — кажется, мне с самого детства очень хотелось помогать страждущим...»
В доме герцога Гессен-Дармштадтского благотворительность была в порядке вещей. Как, впрочем, и во многих семьях России. Революционная смута разрушила преемственность традиций, нравственных в том числе, бунт богоборцев отменил благочестивые христианские обычаи. Жертвенная любовь и бескорыстная помощь расцениваются современным обществом, скорее, как факт исключительный, нежели как повседневное правило. Человек стал прагматичным. А прагматичный всегда спросит: зачем?... Зачем мне это надо?...
Добровольцы таких вопросов не задают. Добровольцы — это женщины, которые приходят в Марфо-Мариинскую Обитель, чтобы помогать сестрам в их социальном служении. Добровольцы — это те, кто, лишая себя выходного, встает ни свет ни заря, мчится на другой конец города и погружается в чужие проблемы где-нибудь в психоневрологическом интернате № 26 или в Алексеевской больнице, в НИИ педиатрии или в Ожоговом центре... Есть еще с десяток домашних адресов, где требуются помощь и утешение.
— Да, там нас ждут, — говорит Наталья Михайловна Лукашина, помощница начальницы Обители по социальному служению. — Но и мы ждем этих встреч. Они приближают нас к Богу. По сути, благодетели ведь не мы, а они — инвалиды, больные, страждущие.
Некоторых из них, одиноких и немощных, сестры выявили через Совет ветеранов, Центр социального обслуживания. Но большинство приходят сами. Вот как Вова, отрок из Липецка. Сбежал от бабушки, решил, что будет монахом в монастыре или даже отшельником на Валааме. До Валаама не добрался — понял: у бабушки-то лучше. С площади трех вокзалов пришел со слезами в Обитель — за обратным билетом до Липецка...
По адресам Великой княгини
А недавно принесли «Молитвенную памятку воину, идущему на поле брани» — пожелтевший от времени листок с печатью Марфо-Мариинской Обители, датированный
Как-то одежду принесли. Вещи часто жертвуют, в специальном шкафу всегда стоит пара мешков. Настоящий пункт сбора и выдачи одежды образовался. Но в тот раз принесли вещи и сказали: для солдат. Сестры вспомнили: военный клинический госпиталь имени Н. Н. Бурденко некогда опекал Великий князь Сергей Александрович, а после гибели супруга шефство приняла Елизавета Феодоровна. Вот по этому маршруту и направились.
— Встреча получилась знаменательная, — рассказывает Наталья Михайловна. — Девочки из приюта концерт тогда подготовили. Поют — солдатикам радостно. Вдруг подходит мужчина, отчим, оказалось, одного из больных — Вадима. Вадим был тяжелым, лежачим, он просил прийти к нему в палату и спеть «Богородице, Дево, радуйся». Парень впервые услышал, как девочки пели, сам молитв не знал, в храм не ходил. А тут — спойте, и еще раз, и еще... Лицо засветилось. Поговорили с ним, он батюшку попросил. Пришел к нему отец Виктор, причастил. Умер Вадим, как православный.
Это сложная наука — говорить с умирающими. Елизавета Феодоровна с ними, бывало, ночи проводила. И сестрам наказывала — не ложью утешать, а Истиной, верой православной. Вот в Ожоговом центре старушка лежала, плакала — квартира сгорела, и ей теперь одна дорога — в дом престарелых. Что тут сказать, что этот дом — рай?... С Богом рай. Везде.
Еще такой был случай
— Прошлым летом на Литургию в Покровский храм приехали подопечные из Филимонок, — продолжает свой рассказ Наталья Михайловна. — Там есть центр социальной адаптации при психоневрологическом институте, который сестры навещают регулярно. Вот отстояли гости службу, потом чаепитие, подарки. Садятся в автобус — одной нет. Насилу отыскали — в туалете заперлась, решила остаться. Теперь в Филимонках ждут лета. Им предложили на выбор поездку: в цирк, кино, зоопарк. Нет, говорят — в Марфо-Мариинскую Обитель.
В Тульскую область в приют детям отвезли иконы святой Елизаветы — много икон в подарок и только одну с мощами на молебен. Как дети эту святыню распознали?... Вроде все иконы одинаковые, но они именно к той, что с мощами, льнут, обнимают... «Аще не обратитесь и будете яко дети, не внидете в царство небесное» (Евангелие, Мтф, гл. 18:3). Нет, Господь не призывает нас быть неразумными, но — некичливыми, незлобными, нетщеславными и простодушными, как дети.
В Звенигород в психоневрологический интернат сестры стараются попасть в обед — там нянечки кормить не успевают, ведь каждую бабушку кормить с ложечки приходится.
Бездомным еду раздать тоже в светлое время суток надо успеть. Сейчас выявили несколько точек, где собираются бомжи, — туда и направляют машину с обедами и медикаментами.
Работы много. Сестер мало: в Обители семнадцать. Старшеклассницы из приюта помогают: навещают одиноких, обеды им привозят, прибирают, стригут, моют. 7 девочек, которые учатся в Свято-Димитровском училище, а живут в Обители, тоже выполняют послушание на патронажной службе, где медицинские навыки особенно востребованы. Хотя куда важнее образования — расположенность души.
Добровольцы выручают часто. Вот, например, Татьяна, хирург. Однажды
По наставлению Великой Матушки
Работают сестры безвозмездно, как наставляла Елизавета Феодоровна, не отворачиваясь от больных, некрещеных или опустившихся на самое дно, потерявших человеческий облик и никогда не слышавших ласкового слова.
Великая княгиня проповедовала всем обликом своим, своей любовью и смирением. И сестер этому учила, и нас вразумляет. «Бог есть любовь», — пишет апостол Иоанн Богослов. Без любви невозможно приблизиться к Богу. Эту любовь к людям нужно возделывать в себе, как землю на своем огороде. Можно произнести много поучений, но они не принесут плода, если не проникнуты любовью. Мы чувствуем эту любовь, эту благодать при общении с праведными. Рядом с Елизаветой Феодоровной всем хотелось быть лучше и чище. Она своим духом располагала к добру.
«Ты пишешь: „Все-таки нахожу, что ты еще больше могла бы добра делать в прежнем положении“, — продолжает Елизавета Феодоровна в письме Николаю II. — Не могу сказать, прав ли ты, а я заблуждаюсь, или нет, — жизнь и время покажут. И, конечно же, я недостойна той безмерной радости, какую мне дает Господь, — идти этим путем, но я буду стараться... В моей жизни было столько радости, в скорби — столько безграничного утешения, что я жажду хоть частицу этого отдать другим. Я могла бы исписать еще много страниц, но ведь на бумаге нелегко выразить все, что чувствуешь. Я жажду благодарить, благодарить каждую минуту за все, что мне дал Господь. Я жажду принести Ему мою ничтожную благодарность, служа Ему и Его страждущим детям. О, это не новое чувство, оно всегда жило во мне, Господь был так милостив ко мне... Ни одной минуты я не думаю, что совершаю подвиг, — это радость...»
