Почему Господь по Воскресении Своем явился сначала женам-мироносицам, а не апостолам?... Не потому ли, что мужчинам свойственно проверять истину рассудком: он — долго размышляет, взвешивает, а ей — все и сразу подсказывает сердце. Сердцем постигается то, чего не может понять ум. Женщине дано такое сердце — чуткое, любящее, сострадающее.

В России, в истории церкви женщины сыграли особую роль. «Белые платочки», умиленно называют мемуаристы наших Марф и Марий. Это они помогли сохранять веру в годы террора и гонений. В конце 1970-х годов храмы наполнялись и обслуживались в большинстве своем женщинами. Они — и прихожанки, и чтицы, и певцы, а также свещеносицы, старосты, казначеи. Сама природа женского существа побуждала их к этому служению. У них не было сознания высокой спасительной, миссионерской или патриотической миссии. Они просто стояли на страже интересов своей семьи, ее нравственности и целомудрия. Спасали родных — а на деле спасали всю Россию, любили своих близких — а по сути исповедывали любовь к Богу.

Домашний быт — основа православной жизни, место воплощения христианской морали, поле брани и венцов. Насколько христианские принципы органичны атмосфере семьи — настолько будут усвоены ее членами. Не в церкви — прежде всего в семье, формируется православное мировоззрение.

«Как счастлив дом, где все — дети и родители, без единого исключения — вместе верят в Бога. В таком доме царит радость товарищества. Такой дом, как преддверие Неба. В нем никогда не может быть отчуждения», — записала в дневнике сестра Елизаветы Феодоровны императрица Александра. Для сострадающего сердца дом не ограничивается стенами собственного жилища: чем больше сердце, тем шире эти границы. Для Великой княгини Елизаветы Феодоровны Москва была родным домом. Создав Обитель милосердия, она вдохновляла сестер своим собственным примером жертвенной любви, самим образом своим — Великой Матушки.

Женская ипостась материнства — как неугасимая лампада в доме. Тепло и уют семейного очага, комфорт и покой домочадцев — это труд во имя Господа. Бог впервые приходит к детям через материнскую любовь. Любовь возвращает к Богу, если человек отступает от добра, что может случиться с каждым...

Щедрая и деятельная любовь всегда отличала женское служение. Неистощимое милосердие, сострадание, терпение, прощение лежали в основе той самоотверженной работы, которую изначально взяли на себя сестры Марфо-Мариинской Обители. Пение на клиросе и мытье полов в общественном месте, беседа о духовном и санитарная помощь парализованному — все в радость, если наполнено любовью. Любовь утешает, когда нет сил переносить страдания. Любовь спасает, когда отчаяние отнимает веру. Любовь воскрешает. «Веришь, что брат твой воскреснет?...» — спрашивает Иисус Марфу у гроба Лазаря. «Верю, Господи, ибо Ты сказал: «Я — воскресение и жизнь! И если кто в Меня верует, если бы и мертв был — воскреснет...»

В отличие от пафосной идеи спасения всего человечества, личная помощь конкретному человеку — идея отнюдь не популярная. Непопулярная во все времена: ни в прошлом веке, ни в нынешнем. Мы строим отношения с окружающими очень поверхностно, стараясь от ближнего держаться подальше и не принимать его проблемы близко к сердцу. Вежливость и равнодушие — это стильно. И бесчеловечно: «по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь» (Евангелие от Матфея, 24:12)

Никакие революции, законы и конституции не смогут вернуть нам утраченной любви, как и наше сердце насильно к любви не принудить. Но все меняется, если рядом окажется человек, способный любить, разделять тяготы, как Марфа, и спасать своей верой, как Мария. Он увлекает нас к небесной истине: «любовь к ближнему — есть стезя, ведущая в любовь к Богу»¹.