Сестры: Ирена, Виктория, Елизавета, Алиса. 1884 г.
Когда Элле исполнилось девятнадцать, ее стали вывозить на балы. Слава о красоте юной немецкой принцессы мигом разлетелась по всей Европе — выгодных брачных предложений хоть отбавляй. Особенно настойчивым был кузен Вилли, будущий кайзер Вильгельм Прусский. Он еще студентом влюбился в четырнадцатилетнюю Эллу и не отступался от нее, даже получив категоричный отказ. А вот тот, кто был ей мил, напротив, долго молчал и не выказывал чувств.
Первую встречу со своим суженым она, конечно, не помнила: Элле едва исполнился год, когда в Дармштадт с очередным визитом приехала ее двоюродная бабушка, русская императрица Мария Александровна. Императрица всегда приезжала с детьми. Маленькому Сергею тогда было восемь лет. Мальчик очаровывал взрослых своей галантностью, которую смогла оценить взрослеющая Элла.
Родственники виделись часто. В какую из встреч и при каких обстоятельствах сложился сердечный союз гессенской принцессы и русского князя, знают только сами влюбленные. Сокровенное они не афишировали. Оба целомудренные и возвышенные (оба приняли решение хранить чистоту и после брака), они даже внешне очень подходили друг другу: золотоволосая красавица и зеленоглазый рыцарь. Когда Сергей Александрович, от природы застенчивый, решился сделать предложение, Элла засветилась от счастья. Любое, даже недолгое расставание для них превратилось в сущую муку: при каждом удобном и совсем неудобном случае Сергей Александрович мчался из Петербурга в Дармштадт.
В мае 1884 года Элла уехала в Россию. Жених прислал за ней поезд, украшенный белыми цветами. В Петергофе невесту ждала золоченая карета. Форейторы в золотых ливреях управляли шестеркой белых лошадей. Элла ехала вместе с императрицей Марией Феодоровной. За ними медленно и торжественно двигались кареты с родственниками и гостями. Под приветственные крики народа процессия въехала в Петербург. В Зимнем дворце Эллу облачили в традиционный свадебный наряд всех царственных невест — венчальное платье из серебряной тафты с длинным шлейфом и драгоценный убор, принадлежавшие еще Екатерине II.
Вся эта роскошь была непривычна для Эллы. Пораженная пышностью дворцовой жизни, она напишет бабушке: «… я надеюсь, что когда Вы меня увидите опять, Вы не найдете во мне никакой перемены в моем характере к худшему, так как я хочу быть простой в манерах и быть такой хорошей, какой желала бы меня видеть Мама…»Бракосочетание состоялось в придворном Соборе Спаса Нерукотворного Образа. Обычай не требовал принять Православие. Элла
«Семь лет полного счастья…»
Семь лет полного счастья…
Она сразу покорила свет. Очаровательная, приветливая, остроумная и легкая в общении Елизавета Феодоровна вызывала всеобщее восхищение. Кузен и друг ее мужа, Великий князь Константин Константинович, посвятил ей чудесные строки:
«Я на тебя гляжу, любуюсь ежечасно:
Ты так невыразимо хороша!
И верно под такой наружностью прекрасной
Такая же прекрасная душа!…»
Однако шуму светских развлечений молодые предпочитают уединение. После свадебных торжеств они отправились в Ильинское — имение Сергея Александровича под Москвой. Поместье Великого князя оказалось весьма скромным. В тени высоких лип двухэтажный дом — не дворец, но весьма милый, «со вкусом, в духе английского сельского дома», как заметит князь Феликс Юсупов-младший. Молодоженам нравилась такая жизнь: тихое утро, пение птиц, прогулки по лесу, катание на лодке, рукоделие и чтение вслух. Сергей Александрович очень любил Достоевского. Они с братом Павлом даже встречались с ним. О том жена писателя оставила воспоминания: «Свидание с Великими князьями произвело на Федора Михайловича самое благоприятное впечатление: он нашел, что они обладают добрым и недюжинным умом и умеют в споре отстаивать не только свои, иногда еще незрелые убеждения, но умеют с уважением относиться и к противоположным мнениям своих собеседников».
Они наслаждались деревенской идиллией, однако и дел нашлось немало. Весь медовый месяц ушел на создание родильного дома и организацию акушерской помощи в селе. Угадав в новой хозяйке милосердную душу, крестьяне потянулись к ней со своими нуждами: от жалоб на пьющего мужа до просьб о материальной помощи, устройства на работу и на учебу, об организации школ и больниц. Супруги с воодушевлением занялись благотворительностью.
Елизавета Феодоровна с радушием принимала многочисленных гостей: сюда приезжали ее брат, сестры и папа, императорская чета и другие родственники мужа. Здесь она
Жена генерал-губернатора
Елизавета Феодоровна
вдова генерал-губернатора (1909)
С назначением Сергея Александровича в 1891 г. московским губернатором безмятежная жизнь закончилась. Они переезжают в Москву. Балы, приемы, концерты, спектакли — супруга губернатора должна активно участвовать в жизни города. Она разделяет с мужем его обязанности в многочисленных общественных комитетах, возглавляет Дамский Комитет Красного Креста, посещает больницы, богадельни, налаживает регулярную раздачу еды, одежды и денег нуждающимся, опекает детей, чьи матери отбывали наказание. Для освобожденных из заключения женщин Елизавета Феодоровна организует приют и швейные мастерские. «Цветом христианского милосердия и просвещения» назвала пресса деятельность созданного ею Елизаветинского благотворительного общества призрения младенцев и беднейших матерей. Общество, которое выплачивало пособия, содержало ясли и приюты, существовало исключительно за счет пожертвований. Великая княгиня организовывала сбор средств, и больше всех жертвовала, конечно, сама.
Особым ее вниманием пользовались учреждения культуры и искусства. Елизавета Феодоровна была попечительницей Филармонического общества, учредительницей приюта для престарелых театральных деятелей, покровительницей Строгановского училища, вдохновительницей проведения многочисленных бенефисов, концертов, спектаклей.
На балы, проходившие в губернаторском дворце, стремился весь столичный бомонд. Великокняжеская чета неизменно очаровывала гостей своим аристократизмом и радушием. И каждый раз чем-нибудь удивляла: будь то оригинальный спектакль, необычное убранство залов или меню, оформленное самим В. Васнецовым и под рукой мэтра превратившееся в подлинное произведение графического искусства.
«… Я пыталась помочь своему мужу в той жизни, которой он жил, и в тех обязанностях, которые он выполнял, — блеск, праздники… Я делала это с радостью, с чувством, что мы приносим радость другим, наши вечера всем нравились, я видела на них много счастливых лиц», — вспомнит потом Елизавета Феодоровна.Когда началась Русско-японская война, Елизавета Феодоровна превратила залы Кремлевского дворца в пошивочные мастерские. Она привлекла к работе тысячи женщин. Губернаторша организовала отправку на фронт санитарных поездов и обозов с продовольствием, обмундированием, медикаментами и подарками для солдат.
В Москве тоже было неспокойно. Шли забастовки, поднималась волна терроризма. Великий князь критиковал либерализм внутренней политики и ратовал за принятие более жестких и решительных мер. Террористическая организация, возглавляемая Борисом Савинковым, приговорила Сергея Александровича к смерти.
Больше всего Сергей Александрович тревожился за жену и детей: супруги взяли на воспитание детей брата Павла — Марию и Дмитрия. Теперь Сергей Александрович избегал семейных прогулок и ездил без охраны, не желая никого подвергать опасности.
В роковой день — 4 февраля 1905 года — он выехал даже без адъютанта. Великая княгиня находилась в Кремлевском дворце, на складе Красного Креста. Когда прогремел страшной силы взрыв, она вскрикнула: «Сергея убили!» — и в одном платье бросилась на площадь. На окровавленном снегу были разбросаны останки ее супруга…
Великая княгиня Мария Павловна потом напишет, что никогда не забудет лица тети после панихиды. Бледная, с сухими глазами, прижав к себе детей, она повторяла одно и то же: «Он так вас любил, так любил…». И в последующие дни она находилась
