Жизнь продолжается

24.02.2015
Жизнь продолжается

    Наши дети встречаются на репетициях, вместе поют, дружат, выступают. Нас объединяют общие за наших особых детей волнения. У Ирины шестеро детей, из них один приемный. У среднего ребенка, 14-летней Дарины, инвалидность в связи с тяжелым заболеванием сердца.

     В юности Ирина Боровова выступала в Театре пародии. Параллельно осваивала кафедру психологии в психолого-социальном институте, не считая того, что закончила колледж по классу эстрадно-джазового пения. И уже с приобретенными дипломами поступила в Академию музыки имени Гнесиных на эстрадно-джазовую кафедру. Много всего? Другими масштабами этот человек не живет. То, что она успела за 40 лет, хватило бы на несколько нескучных жизней. Кто она сейчас? Председатель региональной общественной организации «Наши дети», член женсовета города Москвы и председатель Совета семей с детьми-инвалидами Юго-Восточного округа. Имеется даже правительственная медаль, орден «Родительская слава». Рассматривает предложение возглавить всероссийское общество пациентов, больных онкологией. Увы, к сожалению, и это коснулось ее жизни. Недавно Ирина перенесла тяжелую операцию по удалению злокачественной опухоли молочной железы. Она прибегала между «химиями» на детские репетиции, в плотно закрытом платке, без привычной копны жгуче-черных локонов, и, как и раньше, — все ставила на свои места: репетиции переставали быть хаотичными, все обретало смысл и порядок. А она командовала и говорила: «Жизнь продолжается». Впечатление, что перед нами — совершенно неподдающийся усталости и страхам человек. Так ли это на самом деле? Бывают ли у Ирины моменты, когда она чувствует себя не как «бравый солдатик»? Об этом знают только самые близкие и сама Ирина. И я пришла сегодня в семью Борововых, чтобы поговорить о ней.

- Когда усыновляли Илюшу — ему была год. Сейчас Илье 14, - рассказывает Ирина, - домой мы его привели практически в день рождения. Почему решила забрать его? Никогда не было мыслей об усыновлении детдомовца. Работала тогда преподавателем в студии, а моя ученица проходила практику в детском доме как медработник. Я была тогда еще довольно юная, было всего двое своих детей. В общем, девчонка мне все уши прожужжала, и я захотела тоже прийти и чем-то помочь сиротам. Ну, там любая мать, нормальная, здоровая, которая видит этих деток, не может спокойно все это пережить. Я пришла домой, стала рассказывать мужу о детях, о ситуации, в которой они пребывают. И мы всей семьей решили, что одного ребенка усыновить можем. Позже хотели и второго взять, Никиту, но его усыновили иностранцы. А нам достался Илюша.

- Вы не боялась, что все-таки уже есть двое своих, куда еще третьего?

- Нет, ни капли. Хотелось просто помочь ему. Вообще, мы когда женились, у нас была такая идея: чтобы было не меньше троих детей. Жизнь перевыполнила наши планы, вдвое. На данный момент самому маленькому, Арсению, исполнилось четыре года. Алексею - шесть. Теме – десять лет. Дарине и Илюше - четырнадцать, и старшему, Даниле, шестнадцать. А замуж, кстати, я не так уж рано вышла, в 24 года.

- Бывают ли ситуации, когда вы понимаете, что так устаете, что неоткуда черпать душевный подъем? Где и как взять силы, когда ты многодетная мама и у тебя еще много различных обязанностей, в которых нужно участвовать без перерыва?

- Вообще, на самом деле, страшнее любой усталости - отчаяние. Когда не знаешь, как поступить, как себя вести, и нужно просто выключиться на время, чтобы что-то осознать и набраться сил. Я теряю силы не от механической усталости тела, а когда вдруг захожу в тупик. И вот тогда нужно искать силы. А обычная физическая усталость — это ерунда. Она меня, в связи с моим нынешним заболеванием, конечно посещает, хотя на людях этого никто не видит.

Люди же разные по физической активности. Я, например, такой человек, что мне все время надо что-то делать. Мне необходимо все время направлять свою энергию в нужно для меня русло, чтобы я четко знала, что это действительно важно и необходимо. Тогда я расцветаю. А есть люди менее активные. Мой минус в том, что я никак не могу найти золотой середины, я перфекционстка и скрупулезница с жутким чувством ответственности.

- А на что больше всего своих усилий вы направляете сейчас?

- На данный момент на первое место по затрате усилий мне приходится поставить свое заболевание. Понятно же, что если я не поборю болезнь, просто будет конец всему в моей семье. Я вынуждена это сделать. Помимо этого, много души и сил отдаю «Нашим детям». Это региональная общественная организация, которой я руковожу.

- Я хотела бы вернуться к разговору о вашем приемном сыне. Поведение Ильи, не смотря на то, что он взят еще в младенчестве, отличается от поведения родных детей?

- Если честно, да, конечно отличается. И не в лучшую сторону. Я все-таки оптимист, считаю, что вода камень точит. Когда родители хотят усыновить ребенка, они должны себе красной ниткой прочертить, и это касается родных детей, что они - не твоя собственность. Восприятие ребенка как «части себя» - это большое заблуждение. Ребенок – это отдельный человек. И на него надо смотреть как на отдельного человека, ценить в нем его индивидуальные качества, его характер, его особенности. И тогда многие проблемы усыновителей уходят. Помню, в первое время, я не знала как мне быть. Пытаюсь за что-то Илюшу наказать, если он сделал что-то плохое, — а он не воспринимает это как наказание, не понимает, что сделал плохо и его за это наказывают. Пытаюсь поощрить — то же самое, не воспринимает. У меня были моменты, когда меня охватывало отчаяние и я думала: «Зачем я это сделала? Я не могу совладать с таким крошечным ребенком, что же будет дальше?». А потом, я в себе стала все время культивировать то, что он отдельный человек, он другой, его надо любить и воспринимать таким, какой он есть. И многие проблемы сошли на нет.

А сейчас, когда Илье 14 лет, можно сказать, что он домашний ребенок.Мне всегда казалось, что когда он вырастет, в нем больше проявится эта отчужденность. Мы же не скрывали никогда, что он усыновленный. Я решила, что это надо сделать, потому что не хотелось, чтобы ему об этом рассказала какая-нибудь добрая соседка. Я ему прививала философию, и кровным детям тоже, что главное, не то, кто родил, а кто рядом, кто любит, кто заботится, кто верит в тебя и ценит. В жизни любого может быть совершенно чужой человек, который так к тебе отнесется, что ты будешь считать его родным и близким. Я не чувствую Илью не родным, а его — не домашним. Не могу толком выразить своего отношения к нему. С ним сложно, но я не представляю жизни без него совершенно. Это как раз, на мой взгляд, философия созревшего усыновителя. Я вижу многих молодых усыновителей и вижу их ошибки, к сожалению. Часто по разным причинам хожу в детский дом и приходится наблюдать совершенно детско-наивный взгляд будущих приемных родителей на усыновление. «Мы возьмем ребенка!». - говорят они, уже мысленно установив себе памятник на центральной улице. А еще, большое заблуждение, когда берут ребенка с мыслью о том, что он им будет благодарен за то, что они сделали такое доброе дело для него. На это вообще нельзя рассчитывать. Маленький ребенок этого не осознает. Он в семье совершенно ощущает себя полноценным сыном или дочерью. Если взять взрослого - его лепить будет тяжело, но не невозможно. Ему только надо помочь социализироваться. Вот таких два совета у меня к усыновителям.

- А с братьями-сестрами у Ильи нормально складываются отношения? Конфликты бывают?

- По-разному. Как в любой семье. Дети и ругаются, и мирятся – все бывает абсолютно.

- Получается, у вас двое детей из шести, на которых необходимо, по идее, очень много внимания обращать: ребенок-инвалид и ребенок приемный. Как все-таки удается в такой ситуации заниматься всеми детьми не ущерб чему-то?

- Наверное, необходимо очень четко регламентировать свое время. Я стараюсь так поделить, образно говоря «себя», чтобы всем хватало. У меня совершенно однозначная позиция, что ребенка-инвалида или приемного не надо какими-либо способами вычленять, выделять. Да, безусловно, много времени уходит на врачей, на выяснение, что делать, как себя вести. Но не на мое особое отношение.

- А кто, кроме вас, на семейном поприще трудится? Муж, мама, помогают?

- Если бы они не помогали, я вообще не смогла бы чем-то другим заниматься. Я знаю, что если ухожу на форум, занятия или совещания с родителями, муж или мама будут с детьми. У нас нет даже жесткого разделения обязанностей. Мы все вместе варимся в этой веселой каше.

- Что вам в вашей жизни приносит радость? Из чего вы черпаете силы?

- Сама жизнь, восприятие ее как дара. А больше всего сил придает ощущение, что можешь кому-то помочь. Успеть помочь. Не думайте, что я родилась с такой установкой. Совсем недавно ценности переоценились в коридорах онкобольницы. Когда у меня был обнаружен рак, стала понимать, что мне очень большую радость приносит, если кому-то удалось помочь. Прямо крылья вырастают. Близкому ли человеку, чужому ли, даже если не чувствуешь благодарности, просто видишь, что людям это было полезно, что ты сделал – а им стало легче. Радость приносит, что любишь своих детей, уважаешь супруга, любишь его, ценишь. Что ты по-доброму относишься к чужим совершенно детям… во всем этом есть какая-то радость, есть тепло и есть энергия.

- Как выяснилось, что у вас онкология?

- Это произошло случайно. Я должна была поехать с дочкой в санаторий, необходимо было сдать кровь, пройти флюорографию. У меня в крови была обнаружена повышенная скорость оседания эритроцитов. Это говорило о том, что у меня онкологическое заболевание. Позже, при тщательном обследовании, выяснилось, что молочной железы. Я не ощущала никакой опухоли, все было внутри. Буквально через неделю у меня на руках был совершенно точный результат, что у меня раковые клетки, и что у меня крошечная опухоль. Самая начальная стадия. И, к сожалению, я к этому довольно легкомысленно отнеслась. «Какое там лечение-операция, у меня у детей экзамены, а у младшего — что-то с рукой, а Даринке - в санаторий, в «Наших детях» нужно не пропустить встречу с префектом», - думала я, в общем, закрутилась. Обычно люди сразу бегут, чтобы у них все злокачественное побыстрее вырезали. А я посчитала: оно уже у меня есть, никуда не денется, не умирать же. Я пришла в онкологический центр только в апреле. И это уже была совсем другая стадия заболевания. Слава Богу, я попала в очень хорошие руки. Мне были проведены все этапы, было выяснено, что у меня далеко не первая стадия, выяснено, что, слава Богу, нет метастаз, но рак очень злой. Я пропустила самые крошечные стадии. Эти клетки очень быстро множатся. В общем, сделали операцию. А дальше я проходила курсы химиотерапии — раз за разом.

      Мне есть ради чего жить. Я очень горжусь, что у меня такая большая семья. Даже не представляю, что моя жизнь сложилась бы иначе. Хотя бывают моменты, я их называю минутными слабостями, когда настолько устаешь, что хочется просто махнуть рукой. Не всегда получается у меня все так хорошо, чтобы я была собой довольна. Но во всем надо позитив искать. Даже, извините, в своей болезни. Женщины сидят, плачут в коридоре онкобольницы. А я им настроение поднимаю. Я говорю: «Послушайте, даже если четвертая стадия, если вам осталось жить дня два, нельзя оставшееся время прожить в рыдании! Если я буду лежать и рыдать, эти два дня будут страшные, некрасивые. Если я соберу свою семью, мы месте погуляем, сходим, допустим, в театр, и обязательно- в храм, помолиться от души так, чтобы будто взлететь, и уйти из жизни так, чтобы люди тебя запомнили красивой, улыбающейся.

 - Но ведь все думают о том, как дети, если я умру, что будет с ними?

 - Когда Господь что-то отбирает, мы не знаем, что он дает взамен. Может быть, если бы я умерла, моим детям было бы дано такое испытание во благо чего-то. Не зря о болезни нужно говорить не как о наказании, а как об испытании. Испытание относительно не только тебя, но и людей, которые тебя окружают. Да, и мне тоже было страшно, что мои дети могут жить без меня, непонятые, ненужные, не принятые, как мне кажется. Да, мне бывает так страшно, что все холодеет внутри. Но с другой стороны я начинаю понимать фатальность этого: мы ничего не сделаем, если так сложатся обстоятельства. А с другой стороны, не оставит Господь! Знаете, мне часто говорят: «Зачем так много рожала, вырастет голытьба, денег не будет хватать», а я говорю: «Когда появлялся каждый последующий ребенок, появлялась работа, появлялись какие-то дополнительные доходы. Не было никогда такого, чтобы мы прямо голодали. Появлялись люди, которые помогали, друзья какую-то лепту привносили. Никогда не было такого, чтобы Господь не давал. Если мы достойно это испытание проходим, Господь поможет». Я в это очень верю.

- Боролись ли вы с состоянием, когда ощущали, что былая энергия уходит?

- Люди, которые меня окружают, с большим пониманием отнеслись к моему нынешнему состоянию. Если раньше нагружали присутствием на различного рода форумах, совещаниях и так далее, то сейчас стали реже звонить и больше давать онлайн информации, нежели требовать моего присутствия.

- Но в семье нагрузка меньше быть никак не может.

- Близкие намного больше стали меня поддерживать. Муж сейчас говорит: «Давай-ка лучше полежи, а я схожу вместо тебя. Займись собой, сходи к врачам, на перевязки, а тут без тебя ничего не пропадет, и дети будут в порядке». Дети взрослеют, их тоже приучаешь к тому, чтобы они заботились друг о друге и где-то проявляли самостоятельность.

 - Все равно, я вижу ваших глазах все тоже желание перевернуть весь мир.

 - Да, ничего не меняется, останавливать меня, мне кажется, очень тяжело. Единственно, меня больше всего иногда не то что останавливает, а вводит в некий тупик, когда понимаешь, что ты и хотел бы помочь, а не знаешь, как и чем. Сделали все, что могли, а результата никакого. Вот это расстраивает очень. Но не все так просто. Как говорится, была бы волшебная палочка…


Беседовала Елена Вербенина


Фотографии
  • Жизнь продолжается

Возврат к списку

© 2014-2016. Все права защищены.
Марфо-Мариинская Обитель милосердия.

СОКОЛ - Создание сайта
119017, г. Москва, ул.Большая Ордынка, д. 34
Телефон: 8-499-704-21-73
E-mail: mmom.pokrov@gmail.com